Шторм обрушился на остров с яростью, о которой старики-рыбаки рассказывали лишь в страшных сказках. Именно в эту бурю он нашел ее — маленькую, промокшую до костей, цепляющуюся за обломки шлюпки. Спасение девочки казалось единственно возможным поступком, последней искрой человечности в его добровольном изгнании.
Но эта искра подожгла фитиль. Одиночество, выстроенное годами, рухнуло за несколько дней. Ребенок, которого он приютил, оказался не просто потерпевшей крушение. За ней шла охота. Тишина его убежища была взорвана чужими голосами, шагами на песке, холодным блеском оружия на солнце.
Прошлое, похороненное им в глубинах памяти, как сундук на дне морском, вдруг всплыло. Оно настигло его здесь, на краю света, в лице этой хрупкой девочки и тех, кто за ней гнался. Бежать было некуда — только вперед, сквозь ярость разбушевавшейся стихии.
Теперь их было двое в этом безумном марафоне. Каждый новый день — это бег. Бег от людей, от волн, от собственных теней. Каждый поворот тропы ставит перед выбором: спрятаться, затаиться, раствориться в безмолвии острова... или обернуться и дать бой. Выбор между попыткой вновь исчезнуть с лица земли и необходимостью сражаться за чужую, так нежданно появившуюся жизнь.