**1960-е. Анна**
Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной сорочки мужа. Она гладила, готовила, растила двоих детей, а вечерами смотрела, как он задумчиво курит у окна, отводя глаза. Измена обнаружилась в пятничном кармане пиджака — розовый бумажный треугольник с помадным отпечатком и номером телефона. Мир сузился до размеров кухни, где бились часы, но говорить вслух об этом было нельзя. Стыд оказался липче, чем грязь. Она спрятала записку в шкатулку для пуговиц и продолжила варить борщ, будто ничего не случилось. Предательство пахло теперь не только чужими духами, но и собственным молчанием.
**1980-е. Лариса**
Её жизнь сверкала, как хрустальная люстра в ресторане «Арбат»: приёмы, дефицитные туфли, знакомства с нужными людьми. Муж, директор внешнеторговой фирмы, дарил французские духи и говорил о вечной любви между тостами. Измена оказалась такой же публичной — он привёл любовницу на день рождения к общим друзьям. Девушка смеялась слишком громко, а на её запястье блестел тот же браслет Cartier, что Лариса видела в мужа в портфеле неделю назад. Скандал был шикарным — разбитое шампанское, хлёсткие фразы, хлопанье дверью. Но в пустой квартире, среди шелеста шёлковых обоев, она поняла, что проиграла не мужу, а иллюзии, будто блеск может заменить тепло.
**2010-е. Марина**
Переписка в мессенджере всплыла случайно — он забыл выйти из аккаунта на её планшете. Строки светились холодным синим светом: «Привет, зайка», «Скучаю», «Встретимся завтра». Марина, адвокат по корпоративным спорам, привыкла к документам и доказательствам. Здесь они были железными. Она не кричала. Скачала скриншоты, отправила себе, распечатала два экземпляра. За ужином положила один лист рядом с его тарелкой. «Обсудим условия раздела имущества, — сказала ровно. — И да, твоя «зайка», судя по геолокации в переписке, работает в твоём же офисе. Будет проще собрать свидетельские показания». Его лицо стало маской, но в её груди уже не было боли — только холодный расчёт, как перед сложным судебным процессом. Измена стала не драмой, а пунктом в договоре, который пора было расторгнуть.
